21 января 2012 г.

ОДИН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ САЛЮТ

       

        Салюты ведь тоже разные бывают… этот, во всяком случае, был Очень Большой Салют. А был он такой потому, что давали его в честь самого важного праздника в году. Салюты всегда дают в честь … а просто так никогда не дают. Я уж и не помню, какой праздник был тогда самым важным, потому что праздники тоже ведь меняются! Только к празднику привыкнешь, а его взяли да и отменили! И вместо праздника – на тебе, обычный будний день без всякого салюта… так грустно тоже бывает.
        Но у Очень Большого Салюта случилась счастливая судьба: его праздник не отменили. И за неделю не отменили, и накануне не отменили, и утром того же дня не отменили. И все праздновали праздник весь день и знали, что поздно вечером будет Очень Большой Салют. И он был.

        Даже небо для такого случая особенно рано потемнело: салюты ведь всегда только на тёмном небе происходят. Чем темнее небо – тем лучше салют, это закон. И вот по тёмному небу пролетела ракета – как знак того, что Очень Большой Салют начинается. Ровно в девять часов вечера Очень Большой Салют наконец расцвёл на небе: салюты всегда расцветают на небе ровно  во сколько нибудь.
        – Баба а ах!
        – Кто это сказал «баба а ах»? – спросила одна Пятилетняя Красавица и приготовилась плакать от страха, потому что такой «баба а ах» ей как то не понравился.
        – Это Очень Большой Салют сказал «баба а ах», – поспешили объяснить ей, и Пятилетняя Красавица задумалась.
        А Очень Большой Салют, бабахнув ещё пять или шесть раз, разошёлся по всему тёмному небу и начал выделывать чудеса. Замелькали во все стороны разноцветные вспышки – звёзды, полосы, дуги, спирали, пучки… И всё это перекрестилось, перехлестнулось, переплелось, перелилось друг в друга, перемешалось – пока Огромное Сияние целиком не охватило тёмное небо. И пропало тёмное небо… только разноцветное пламя в вышине отплясывало свой буйный грохочущий танец.
        – Ну вот что, дорогой Очень Большой Салют… – сказала Пятилетняя Красавица, осторожно выглянув из за занавески (кто его знает, этот Очень Большой Салют… чего от него ждать!). – Я уже довольно долго слушаю Ваше «баба а ах» – и, кажется, скоро окончательно испугаюсь. А когда я пугаюсь, особенно если окончательно, то начинаю плакать – и тогда уже никому меня не остановить.
        – Но я не могу не делать «баба а ах», дорогая Пятилетняя Красавица… при всем моём к Вам уважении! – отозвался Очень Большой Салют.
        – Почему? – уже совсем почти начав плакать, спросила Пятилетняя Красавица.
        – Потому что без «баба а ах» Очень Большого Салюта не получится.
        – А нам зачем такой Очень  Большой Салют? – глотая слёзы, опять спросила Пятилетняя Красавица.
        – Ну, как же… – растерялся Очень Большой Салют. – Сегодня же самый важный праздник, а самый важный праздник всегда встречают Очень  Большим Салютом. Поэтому приходится выбирать: или Очень Большой Салют с «баба а ах»… или никакого «баба а ах», но тогда и никакого Очень Большого Салюта. А это значит, что все люди, которые пришли посмотреть на звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки, должны отправляться домой и там грустить.
        Пятилетняя Красавица снова задумалась и сказала:
        – Нет уж, Очень Большой Салют. Я не хочу, чтобы все люди, которые пришли посмотреть на звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки, отправлялись домой и там грустили. Тем более что и мне самой эти звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки очень нравятся. Я лучше потерплю бояться «баба а ах» и пока  постараюсь не плакать.
        – Спасибо, – растроганно сказал Очень Большой Салют и опять принялся выделывать чудеса… да почище прежнего! Света на небе стало столько, что весь город был виден как днём! И даже
лучше, чем днём, потому что он сделался таким разноцветным, каким днём и не бывает.
        Пятилетняя Красавица, соблюдая все правила предосторожности, смотрела на Очень Большой Салют из за занавески и крепилась как могла… причем ни одной слезинки не упало с её светлых ресничек – лаже когда совсем последний, грандиозный «баба а ах» разорвал небо. В этот момент Пятилетняя Красавица закрыла глаза и решила, что сейчас умрёт от страха. Но «баба а ах» оказался действительно совсем последний «баба а ах»… – и в городе наступила тишина.
        Тогда, посмотрев в небо, Пятилетняя Красавица вздохнула и вдруг заметила, что последняя золотая искорка Очень Большого Салюта летит в сторону её дома. Пятилетняя Красавица раскрыла ладошку – искорка осторожно опустилась туда. Она была тёплой и немножко пахла дымом.
        – Спокойной ночи! – услышала Пятилетняя Красавица издалека голос Очень Большого Салюта. – А это Вам маленький подарок за мужество.
        Пятилетняя Красавица изо всех сил стиснула искорку в руке и крикнула, высунувшись в окно:
        – Когда Вы придёте опять?
        Но Очень Большой Салют ушёл уже так далеко, что голос его почти не был слышен. Хотя что то он всё таки оттуда вроде бы прокричал в ответ – и Пятилетней Красавице показалось, что это было довольно сильно похоже на «совсем скоро».


Евгений Клюев "Сказки на всякий случай"

Комментариев нет:

Отправить комментарий